ГлавнаяРегистрацияВход путь дарго
Джан дерхъав! Амру дерхъав!

Пятница, 25.09.2020, 04:06
  Мой Дагестан Приветствую Вас гость | RSS

 
 
Главная » Статьи » Адаты

Горские адаты. Институты обычного права Дагестана. ч.3.
Начало

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

(Изменения в обычном праве горцев после присоединения Дагестана к России)



Окончательное присоединение Дагестана к России во второй половине XIX в. ознаменовало переломный этап в истории горских народов, в развитии их экономики и культуры. В экономике и культуре горских народов, независимо от целей царизма, происходили прогрессивные изменения, коснувшиеся также обычного права.

Царское правительство считало невозможным и невыгодным для себя немедленно приступить к ломке веками слокившегося правового строя народов Дагестана и официально признало обычное право одним из источников действующего права. Вместе с тем, кавказская администрация ограничивала вообще применение многих обычно-правовых норм, в некоторые нормы вносила изменения и, таким образом, старалась приспособить обычное право для целей своего управления. "Отношение русского правительства к горскому адату с самого начала нашего владычества, – писал М.Ковалевский, – приняло характер решительного признания и явного покровительства. Причина, побуждавшая русское начальство к такой политике, лежит в том соображении, что оппозиция нашему владычеству всегда выходила из сфер благоприятных шариату»[163].

Такая политика, по его мнению, упускала из виду, "что точное применение правил народного адата является препятствием к поддержанию внутреннего порядка и спокойствия в едва замиренном нами крае"[164].

Царизм, покровительствуя адату, отчетливо сознавал вредные последствия применения горских адатов, однако, невозможность полной отмены горских адатов и введения общеимперских законов, вынуждала к допущению адата, изменяемого кавказской администрацией, сообразно с интересами правительства.

В положении об управлении Дагестанской областью указывалось: «Судопроизводство отправляется по адату и шариату и по особым правилам постепенно составляемым, на основании опыта и развивающейся в них потребности»[165].

Начальникам округов предписывалось не приводить в исполнение решения по шариату и адату, противоречащие общему духу российских законов или не соответствующие видам правительства[166].

Допущение горских адатов в качестве действующего источника в полной мере отвечало интересам и местных феодалов, на которых опиралось царское правительство в осуществлении своей колониальной политики.

В докладе управления мирными горцами от 1 февраля 1841 года отмечалось, что "адат основан не обычаях, не согласных с общественным благоустройством и часто противоречащих и стеснительных для народа, потому что по адату в пользу владельца за все присуждаются штрафы, не соразмерные с состоянием простого класса людей"[167].

Далее в этом документе говорится, что "изменить существующий у горцев порядок судопроизводства в настоящее время было бы преждевременно и даже опасно: ибо изменение это несомненно вооружило бы против нас одно из сословий – князей и дворянство или духовенство".

М.Ковалевский, отмечая влияние шариата на горский адат, пришел к выводу, что оно стояло несравненно ближе к местным юридическим воззрениям, чем русское право. Поэтому он полагал, что применение норм шариата в сфере уголовного права было бы более правильным. С этим положением трудно согласиться, так как народы Дагестана, несмотря на длительное насильственное насаждение шариата, не желали отказываться от правил адата в решении уголовных дел. Все попытки запретить адат, предпринимавшиеся в Дагестане в течение длительного периода, и в том числе Шамилем, окончились безрезультатно.

Разумеется, царскому правительству было совершенно невыгодно насильно навязывать шариат, вызывая недовольство и сопротивление народа и, кроме того, оно не могло не считаться с тем, что это отвечало бы только интересам мусульманского духовенства, ориентировавшегося на Турцию.

Таким образом, опираясь на адат в своей политике на Кавказе, царское правительство имело в виду укрепить свое господство и с этой целью приспосабливало обычно-правовые нормы для осуществления своей колониальной политики.

Однако было бы совершенно не правильным отрицать, что постепенное изменение горских адатов, осуществляемое для проведения колониальной политики, объективно вело к устранению в обычном праве принципов и норм, возникших еще в родовом строе и не соответствовавших уровню правосознания и правового развития горских народов.

Прежде всего с организацией военно-народного управления в Дагестане были предприняты меры, запрещающие убийство по кровомщению. Виновные в умышленном убийстве, преднамеренном и с корыстной целью подлежали наказаниям по военному суду или административной ссылке в отдаленные губернии России на определенный срок. Убийца арестовывался начальством до разбора дела и на это время избавлялся от убийства по кровомщению. Канлы строго запрещалось появляться в селении, где жили родственники убитого. И, наконец, всем окружным начальникам было предписано добиться примирения кровников, если кровная вражда возникла в сулчаях убийств в ссоре, драке, неумышленных и случайных[168].

По инструкции, утвержденной Главнокомандующим Кавказской армией от 1 августа 1867 года уголовные дсла, при сохранении адатской системы доказательств, могли возбуждаться не только по жалобе заинтересованных или потерпевших лиц, но и по инициативе административной власти. Помимо этого, наряду со взысканием адатных штрафов и вознаграждением потерпевшим, наказание назначалось по возможности, согласно общероссийским законам. Это означало, что адатный суд лишь устанавливал факт наличия преступления в действиях виновного.

Таким образом, политика Кавказской администрации сводилась к постепенному ограничению обычного права горцев и внесению в него изменений, с тем, чтобы подготовить почву для введения законов империи. Практическое претворение этой полити и, как отмечено Ф.И. Леонтовичем, осуществлялось шаблонными приемами «без всякой мысли о необходимости сообразовываться со "старыми" формами горского быта, без попытки сколько-нибудь рационально приспособить "новый закон" к застарелым условиям патриархальной горской культуры»[169].

Вследствие ослабления значения адата и шаблонным методам введения новых правовых порядков, подчеркивает он далее, «на деле царит, по старому, самоуправство вольнолюбивого и малознакомого с требованиями новой юстиции горца, не сдерживаемого более ни старым своим адатом, ни новым русским "уставом"[170].

Однако, несмотря на все отрицательные явления, связанные с изменениями правового строя Дагестана, в конечном счете обычное право горцев, благодаря влиянию русского права, сделало значительный шаг вперед в своем развитии.

Следует подчеркнуть, что обычное право, как до, так и после присоединения Дагестана к России, оставалось правом сильного и защищало интересы феодальной знати и зажиточных представителей горского общества. Классовый принцип в организации суда и применении горских юридических обычаев в еще большей степени проявлялся царской администрацией. Когда мы говорим о прогрессивных изменениях в обычном праве горских народов, имеется в виду прежде всего устранение из обычного права норм, неоправданно жестоких и несогласующихся с юридическими воззрениями развитых систем права.

Ранее уже отмечалось, что одним из основных мероприятий кавказской администрации являлось полное искоренение института кровной мести. С этой целью отменялось назначение, помимо убийцы, еще побочных канлы.

Администрация, высылая самого непосредственного убийцу на длительный срок из пределов Дагестана, фактически делала невозможным совершение акта мести. В понятиях горцев эта мера соответствовала выходу в канлы, поэтому они смотрели на решения администрации по убийствам «как на нечто незаконченное и временное, скорее как на отсрочку, нежели наказание»[171]. Только в результате длительной судебной практики ссылка на длительный срок за убийство приняла в глазах горцев характер наказания. Следствием этого явилось уменьшение случаев кровной мести и примирение с родственниками убийцы за определенную плату.

В некоторых местностях Дагестана бытовал обычай объявления родственниками убитого присягой семи человек кого-либо своим кровником, если им не был известен подлинный убийца. Этот обычай, называемый джичка, был запрещен в 1862 году и взамен него установлено, чтобы родственники убитого требовали от подозреваемых присяги 40 человек[172].

Были отменены в том же году адаты, согласно которым убийство внутри семьи влекло лишь взыскание штрафа в пользу общества и месть, если это сочтут нужным члены семьи убитого. Адаты, основанные на общественной ненаказуемости преступлений, совершенных членом родственных объединений в своей среде, возникли в условиях господства родового быта и пережиточно сохранялись в течение продолжительного времени, вплоть до XIX века. Одной из главных причин их длительного существования являлось отсутствие достаточно сильной общественной власти, способной к наказанию преступлений внутри семьи. До самого последнего времени не были преодолены воззрения о полной самостоятельности родственных объединений поступать с одним из своих провинившихся членов так, как это признавалось целесообразным самим родственным коллективом. Иначе говоря, любое правонарушение, включая убийство, не затрагивающее интересов членов других родственных объединений, не считалось общественно опасным деянием, хотя морально оно осуждалось.

Разумеется, такая точка зрения совершенно противоречила русскому законодательству, относящему отцеубийство или детоубийство к виду квалифицированных убийств и соответственно определяющим более суровую меру уголовной репрессии. Эта линия практически осуществлялась в Дагестане с первых же шагов утверждения кавказской администрации.

По адатам Дагестана душевнобольной или несовершеннолетний убийца отвечал наравне с остальными, что также ни в коем случае не могло быть допущено русским законодательством.

Существенные изменения были внесены в дагестанские адаты по имущественным преступлениям.

Отменялся порядок, согласно которому при неизвестности вора, потерпевший с тремя своими родственником принимали обвинительную присягу против избранного или подозреваемого и тем самым обязывали его к возмещению ущерба.

Не применялся и другой обычай, устанавливающий ответственность лица, как соучастника, по присяге семи человек, которых назначал изобличенный вор. Словом, без ясных доказательств виновности нельзя было устанавливать ответственность за воровство или за соучастие. Русское законодательство не признавало присягу и соприсяжничество бесспорным доказательством. И это, конечно, служило определенной гарантией против ложных оговоров и обвинений, вполне возможных в местной судебной практике по прежним адатам.

Запрещались бытовавшие в отдельных обществах адаты о предании огню дома вора. Размеры взысканий за воровство, иногда очень разорительные и непосильные уплате одной семьей, были несколько уменьшены, в частности, виновный не платил штраф в пользу бека или старейших, как это делалось раньше. Изменения в обычном праве горцев коснулись и некоторых гражданско-правовых адатов. С присоединением Дагестана к России теряли свою прежнюю силу нормы адатного права, основанные на полном бесправии женщины в семье и обществе.

В некоторых обществах Дагестана существовал обычай, согласно которому девушка, вбежавшая в дом бека, спасаясь от преследования, становилась рабыней бека, распоряжавшегося ею по своему усмотрению. Такой порядок, предоставлявший частному лицу неограниченное право над другим, противоречил задаче Кавказской администрации, прививавшей горцам взгляд, что наказание личности и исполнение его, и вообще решение вопроса о судьбе кого-либо является делом органов власти, а не частного лица. Этот адат был отменен в 1862 году.

Запрещена была в этом же году практиковавшаяся в некоторых обществах Южного Дагестана уплата мужчиной при женитьбе определенной суммы денег родственникам или опекуну за девушку. Не допускался, как прежде, развод без уведомления об этом сельского суда.

Жена, если она уведомляла о нежелании платить за долги мужа, освобождалась от ответственности, тогда как раньше она во всех случаях платила по обязательствам мужа[173].

Постепенно в обычном праве горцев под влиянием русского законодательства складывалось воззрение, что отношения внутри семьи между родителями и детьми, а также между супругами, должны в определенных случаях регулироваться органами власти, что, несомненно, способствовало ограничению самоуправства и произвола.

Подводя итог, можно отметить, что обычное право горцев во второй половине XIX века под влиянием русского законодательства сделало существенные сдвиги в развитии основных уголовно-правовых и процессуальных понятий. Основное направление в изменении обычного права выражалось в ослаблении начал кровно-родственной солидарной ответственности за правонарушения, уменьшении размеров взыскания, запрещении самоуправства в восстановлении нарушенного права.

В соответствии с политикой администрации в обычном праве устранялись жесткие и неоправданные акты кровной мести, убийства при супружеской неверности, при отказе засватанной женщины выйти замуж и т.д.

Значительно возрастала роль свидетельских показаний и параллельно уменьшалось значение присяги, письменные документы становятся одним из доказательств.

АДМИНИСТРАТИВНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО ДАГЕСТАНА ПОСЛЕ ПРИСОЕДИНЕНИЯ К РОССИИ



Гюлистанский мирный договор 1813 года между Россией и Персией юридически закрепил включение Дагестана в состав России. Этот факт огромной исторической значимости явился результатом всего предшествующего многовекового развития русско-дагестанских отношений.

Присоединение Дагестана к России, несмотря на колониальную политику и реакционные цели самодержавия, имело объективно-прогрессивные последствия в общественно-экономической и культурной жизни дагестанских народов, связавших свою историческую перспективу с великим русским народом.

Навсегда избавленные от опасности опустошительных нашествий и угрозы порабощения со стороны отсталых восточных деспотий – Турции и Ирана, народы Дагестана получили возможности для развития своей экономики и культуры темпами значительно более ускоренными, чем когда либо в своей многовековой предыдущей истории. Помимо твердо гарантированной внешней безопасности, в Дагестане создались условия для ликвидации феодальной раздробленности и постоянных междоусобиц на протяжении столетий в значительной мере подрывавших производительные силы края.

Вовлечение народов Дагестана в сферу социально-экономической жизни единого централизованного государства подрывало патриархально-родовые устои, разрушало феодальные формы хозяйства, ускоряло классовую дифференциацию, способствовало оживлению торговли, улучшению земледелия и скотоводства, строительству и улучшению дорог, мостов и т.д.

Горцы, которые, по выражению В.И.Ленина, стояли в стороне от мирового хозяйства и даже «в стороне от истории»[174] были постепенно втянуты Россией пореформенного периода в водоворот капиталистического развития. В результате этого в Дагестане появилась фабрично-заводская промышленность, зарождался и формировался рабочий класс. Все эти изменения в Дагестане означали огромный толчок в экономическом, общественно-политическом и культурном прогрессе.

Разумеется, что хозяйственные, социально-политические и культурные сдвиги, а также объективно благоприятные условия для материального и духовного развития, создавшиеся в связи с вхождением Дагестана в состав России, не могли привести к социальному и национальному освобождению трудящихся горцев.

Царизм, проводивший свою политику на Кавказе, опираясь на феодальных владетелей, способствовал усилению феодального угнетения горцев[175]. Пользуясь покровительством царизма, дагестанские владетели повсеместно увеличивали размеры податей и повинностей, захватывали общинные земли.

Управление подвластными территориями основывалось на полном произволе и деспотизме феодальных правителей. Сочетая власть собственника с высшей судебно-административной властью, они не считались ни с какими правовыми нормами, заменяя их собственной прихотью и самоуправством. П.В. Гидулянов отмечал, что правитель, разбирая дела, «не стеснялся ни адатом, ни шариатом, а решал дела таким образом как бог на душу положит…»[176]. Не случайно в Дагестане существовала пословица "Бекский закон – бекская прихоть". Сохраняя в первой половине XIX в. управление в руках ханов и беков, царская власть исходила из того, что в лице феодальной верхушки она имела социальную опору и использовала ее для ограничения и уменьшения влияния мусульманского духовенства, всегда враждебного интересам России на Кавказе.

Вместе с тем царское правительство столь же отчетливо осознавало необходимость постепенного ограничения, а затем ликвидации политической власти дагестанских феодальных правителей. Однако в тех конкретных исторических условиях царизм не считал возможным заменить сложившуюся издавна в Дагестане систему управления, так как крутая ломка основ административно-политического строя могли вызвать серьезные осложнения. Полагая преждевременным введение в Дагестане гражданского управления по типу существовавшего в империи, царизм передал всю полноту высшей власти военному командованию. Царская администрация на Кавказе имела право (и часто это право использовали) отстранять от власти феодальных владетелей, действовавших в разрез с интересами России.

Следует, однако, подчеркнуть, что в первой половине XIX в. царское правительство, сохраняя за феодальными владетелями политическую власть, не приняло каких-либо мер для существенного ограничения произвола владетелей, осуществлявших свою власть в самых деспотических формах.

Такое положение, естественно вызвало крайнее недовольство и возмущение народных масс.

С утверждением владычества России на Кавказе, а особенно после присоединения Грузии, а затем Армении к империи, устройство гражданского быта кавказских народов приобретает чрезвычайно важное значение. Главнокомандующий на Кавказе граф И.Ф. Паскевич, признавая совершенно неудовлетворительным гражданское управление, вызывавшее серьезное недовольство правительством, в 1830 г. возбудил ходатайство о проведении коренных изменений в организации административного управления и отправлении суда. В своем рапорте он отмечал: "Везде учреждения временные; странная смесь российского образа правления с грузинским и мусульманским; нет единства ни в формах управления, ни в законах, ни в финансовой системе"[177].

Для устранения запутанностей, неудобств и других зол гражданского устройства И.Ф. Паскевич предлагал ввести повсеместно в Закавказье российский образ управления и законы и отменить военный суд в гражданских делах. В этом случае, считал И.Ф. Паскевич, «жители будут более сближаться с Россией. Находясь под покровительством одних законов, пользуясь одинаковыми преимуществами, они менее будут отчуждены от прочих частей государства; между тем как ныне старые обычаи, образ прежнего управления и тот же порядок – все напоминает им отдельное их существование и различие от россиян»[178].

Сенаторы Кутайсов и Мечников, ревизовавшие по поручению царя Закавказский край, поддерживали проект И.Ф. Паскевича. "Когда сенаторы Кутайсов и Мечников обревизовали Закавказье, – писал Иваненко, – они пришли в ужас от всего того, что они здесь увидели и не находили слов для выражения своего изумления. Все законы, все принципы, все заповеди мудрого государственного устроения были здесь попраны самым безжалостным образом"[179].

Далее цитированный автор приводит обширный перечень крупных пороков в образе правления на Кавказе. Некоторые из них мы считаем необходимым отметить: полное смешение власти административной с судебною и даже законодательною, соединение в одном лице или в одном учреждении обязанностей следователя и судьи, повсеместное смешение российских законов с местными обычаями, господство административного усмотрения над законом, неисполнение караульных приговоров суда с одной стороны и сведение казни без всякого следствия и суда с другой. Рядом со всем этим поборы, взяточничество, неправосудие и всевозможные злоупотребления властью[180].

Вернемся к проекту И.Ф. Паскевича. Государственный совет, а затем особый комитет, рассматривавшие проект, не приняли его главным образом из-за возражений преемника И.Ф.Паскевича – барона Розена, полагавшего невозможным перенести на кавказскую почву русское гражданское управление.

В связи с возникшими различными мнениями об устройстве гражданского быта на Кавказе, была учреждена специальная комиссия для изучения на месте условий Закавказья и разработки проекта управления. Николай I руководство комиссией поручил сенатору Гану, который к лету 1837 года прибыл на Кавказ.

Ган, убедившись, что детальное изучение сословного и административного строя, исторического прошлого кавказских народов требует длительного и кропотливого труда, сразу же избрал другой путь. Он приступил к составлению проекта по имеющемуся у него образцу и закончил его в восемь месяцев, чем не мало были удивлены все, кто был знаком с кавказской действительностью.

Когда Николай I был в Тифлисе, Ган воспользовался случаем и изложил ему замеченные недостатки и упущения существовавшего управления, что повлекло за собой увольнение в отставку Розена – главного противника реформы Паскевича. При рассмотрении проекта Гана в Закавказском комитете было высказано мнение, что проект совершенно не учитывает местных особенностей и потому не соответствует своему назначению. Сенатор Ган, отстаивая свой проект, утверждал, что недостатки управления на Кавказе проистекают не от того, что здесь не понимают выгод русского законодательства, а от способов и методов его применения. Возражая против тех, что считал необходимым предоставить жителям Кавказа возможность руководствоваться в судебной практике местными законами и обычаями, Ган утверждал, что "местных же законов и обычаев у них вовсе нет, ибо ханы управляли не по законам, а по произволу, милуя и карая только по своей прихоти"[181]. Последнее утверждение было встречено Закавказским комитетом весьма недоверчиво. Для уточнения этого мнения были приглашены Головин и директор его канцелярии и оба они подтвердили точку зрения Гана, которая была совершенно неправдоподобна и абсурдна.

10 апреля 1840 г. одобренный государственным советом и утвержденный затем Николаем I проект Гана стал законом.

Закон этот коснулся и организации управления в Дагестане. Дагестан был включен в Каспийскую область. Дербентский и Кубинский уезды оставались в управлении Дербентского военно-окружного начальника. К Дербентскому уезду были присоединены Кайтаг, Табасаран, Улусский магал. Самурский округ входил в Кубинский уезд.

Внутренний режим управления в Дагестане не претерпел каких-либо изменений.

Гражданское управление, введенное на Кавказе по проекту сенатора Гана, с первых же дней обнаружило свою полную несостоятельность и вызывало всеобщее недовольство. Для обследования положения дел на Кавказе по поручению Николая I были направлены князь Чернышев и Позен, которые, будучи членами комитета, утвердившего проект Гана, тем не менее были принуждены отметить коренные недостатки в организации управления. В докладе Позена, представленном царю, отмечалось: "Управление не удовлетворяет потребностям жителей ни в делах полиции, ни в делах суда, ни в делах хозяйства; народ покинул те надежды, с которыми встретил реформу, забыл все стеснения и злоупотребления прежнего управления и в одних местах словесно, а в других письменно, просит о восстановлении прежних порядков"[182].

Причины этого явления, – подчеркивалось в докладе, – заключались в том, что «самое учреждение, перенесенное сюда из русских губерний, не соображено со степенью гражданственности жителей, которые имеют совершенно иные понятия, верования, обычаи и образ жизни…»[183].

Реформа 1840 г., на которую царское правительство возлагало большие надежды, оказалась мертворожденной и по прошествии нескольких лет все нововведения были отменены.

Нельзя не отметить, что передовые люди России хорошо осознавали порочность основных начал управления, создаваемого на Кавказе. Великий русский поэт А.С. Грибоедов, прекрасно знакомый с Кавказом и его народами, писал главнокомандующему на Кавказе генералу И.Ф. Паскевичу: «Не навязывайте здешнему народу не соответствующих его нравам и обычаям законов, которых никто и не понимает. Дайте народу им же выбранных судей, которым он доверяет. Если возможно, то не вмешивайтесь в его внутреннее управление, пусть в органах управления и в суде присутствуют депутаты, назначенные правительством, а в остальном не прибегайте ни к какому насилию»[184].

Полнейшая несостоятельность реформы 1840 года вынудила царское правительство вновь вернуться к разработке основ управления кавказскими народами.

В 1845 году для управления Кавказом была учреждена должность наместника и первому наместнику князю Воронцову, пользовавшемуся особым доверием Николая I, были предоставлены по отношению ко всем отраслям управления в крае власть и права министров.

Князь Воронцов вскоре представил проект преобразования края, утвержденный указом 14 декабря 1846 г. Закавказье было разделено на четыре губернии, в том числе была создана Дербентская губерния. В 1847 году Дербентская губерния, шамхальство Тарковское и Мехтулинское ханство вошли в состав Прикаспийского края, управление осуществлялось особым лицом со званием командующего войсками.

В 1856 г. должность наместника Кавказа занял князь Барятинский, который в том же году представил на утверждение Александра II проект организации управления кавказскими народами. Проект этот получил одобрение и стал проводиться в жизнь. В "Положении о Кавказской армии", утвержденном 1 апреля 1858 г., специальный раздел был посвящен управлению горскими народами. С этим разделом связано первое официальное узаконение системы военно-народного управления.

Система управления, получившая название военно-народного управления, не была нововведением Барятинского. Прообраз ее существовал с 1852 г. в Чечне, после покорения которой Воронцов не ввел там ни русских законов, ни русского суда.

Накануне завершения Кавказской войны в начале 1859 г. князь Барятинский писал царю: "Нет сомнения, что в скором времени весь Кавказ покорится нашему оружию и вступит в наше управление; но чтобы на этот раз покорение было окончательным, надо безошибочно решить вопрос: как управлять. Мы не раз уже владели Чечнею и Авариею; непосредственно или через подчиненных нам ханов, наше влияние простиралось на всю восточную половину гор. Все это мы утратили вследствие неправильного устройства нашего управления»[185].

Далее он подчеркивал, что Воронцов предоставил земское управление, суд и расправу самим туземцам, возложив на русское начальство заботы только о главном управлении, и тем самым добился замирения края.

«Всякая перемена, – писал князь Воронцов царю, – и всякое нововведение, изменяющее вековые обычаи, чрезвычайно трудно к введению везде, особенно в здешнем крае, а потому в подобных случаях надобно действовать с большой осторожностью. Насильственные меры не только не принесут добра, но могут иметь очень дурные последствия»[186]. Управление по типу созданного в Чечне, рекомендовал Барятинский в заключении, «надо принять образцом для всего Дагестана к для других местностей Кавказа и Закавказья»[187].

Этот "образец", по выражению проф. М.О. Косвена, представлял собой не что иное, как "отдачу горцев в полную и бесконтрольную власть военной администрации"[188]. Специальное «Положение об управлении Дагестанской области и Закавказским округом», введенное в 1860 г., предусматривало проведение основных начал военно-народной системы управления.

В Дагестанскую область были включены бывший Прикаспийский край, за исключением Кубинского уезда, и почти все владения и общества горного Дагестана. Область была разделена на 4 военных отдела: Северный, Средний, Верхний и Южный, куда входит 6 округов: Даргинский, Кайтаго-Табасаранский, Казикумухский, Гунибский, Самурский и Бежитский; 4 ханства: шамхальство Тарковское, ханства: Мехтулинское, Кюринское, Аварское и одно наибство – Присулакское. В состав области входили и два гражданских управления: Дербентское градоначальство и управление Порт-Петровска.

Северный Дагестан подразделялся на четыре управления: Даргинский округ, шамхальство Тарковское, ханство Мехтулинское и наибство Присулакское.

Южный Дагестан включал три управления: Кайтаго-Табасаранский округ, ханство Кюринское, Самурский округ с горными магалами, расположенными в верховьях Самура.

Средний Дагестан состоял из четырех управлений: Гунибский округ, Казикумухский округ, Аварское ханство и общества Карата, Богулял, Цунта-Ахвах и Батлух, управлявшиеся ханом Аварии.

Верхний Дагестан объединял общества Джурмут, Канада, Бохнада, Тебель, Ухнаби, Таш, Кель-Анцросо, Анцух, Косдода, Томс, Дидо, Илан-Хеви, Хварши и Тиндал. Все эти общества входили в состав Бежитского округа.

Начальник Дагестанской области был подчинен Главнокомандующему и осуществлял военные и гражданские функции управления.

Ему в области военного управления были предоставлены права командира корпуса, в области гражданского управления – права генерал-губернатора. Для производства дел по всем частям управления при начальнике областей состояли штаб командующего войсками в Дагестанской области и канцелярия начальника области. Канцелярия состояла из двух отделений – гражданского управления краем и управления местным населением.

Начальнику области предоставлялось право употреблять силу оружия против возмутившихся и упорствующих в неповиновении жителей, судить и наказывать по военно-полевым законам политических и других преступников, высылать из края административным порядком вредных и преступных жителей с донесением Наместнику[189].

Военными отделами управляли русские офицеры, а во главе окружных управлений были окружные начальники. Ханства и шамхальство Тарковское сохраняли управление ханов и шамхала, при которых находились русские штаб-офицеры.

Округа были разделены на наибства, куда входили низовые сельские управления. Последние были оставлены в управлении выборных старшин, аксакалов и кадиев.

Административные преобразования были полностью подчинены задачам колониального управления, в основе которого лежала незыблемость сословных и поземельных прав господствующего класса.

При составлении нового положения об управлении Дагестаном князь Барятинский требовал, чтобы оно было основано «... на полном поддержании ханской власти всюду, где она существовала, на устройстве в остальных частях такого управления, которое бы сохраняло уважение к личности, к старинным сословным и поземельным правам туземцев, применяясь к требованиям русских интересов»[190].

Целью русского управления на Кавказе, полагал Барятинский, должно было быть уменьшение влияния мусульманского духовенства, враждебного интересам России и всемерное возвышение высшего сословия там, где оно существовало и создание его там, где его не было.

Свое воплощение эта цель и нашла в "Положении об управлении Дагестанской областью", утвержденном Барятинским.

Создание Дагестанской области и утверждение Положения об управлении имели вместе с тем и объективно-прогрессивное значение. С этого периода ликвидировалась феодальная раздробленность и межфеодальные столкновения. Фактически в значительной мере ограничивалась и политическая власть владетелей, так как при них состояли русские офицеры, имеющие специальное задание смягчить, по возможности, систему деспотического правления ханов.

Упразднение политической и административной власти ханов и беков было только вопросом времени и как только создались благоприятные обстоятельства царское правительство приступило к ликвидации политической власти дагестанских владетелей.

В период с 1860 г. по 1867 г. все феодальные владения прекратили свое существование. Вместо них были организованы окружные управления. Ликвидация политической власти ханов и беков привела к освобождению рабов и части зависимых крестьян.

Утрату политической власти дагестанским правителем царизм компенсировал выдачей огромных единовременных сумм, установлением высоких пожизненных пенсий, присвоением высоких чинов, выдачей грамот с признанием права собственности на землю и т.д. Словом, ханы и беки Дагестана, утратив одну привилегию, получали немало других и прежде всего опору на царизм в усилении феодального гнета зависимого крестьянства.

Сохранение феодального господства в Дагестане требовало изменения форм и методов управления населением. Оставляя политическую и административную власть в руках феодальных владетелей, которые пользовались этой властью, вызывая всеобщее недовольство подвластных, царизм отчетливо сознавал, что это недовольство обратится против его непосредственных интересов. Устранив феодальных правителей от власти, царское правительство в отношении народных масс осуществляло ту же политику, но более подходящими обстановке методами.

Свое господство в Дагестане царизм с самого начала утверждения в крае осуществлял, опираясь на господствующий класс ханов и беков, а опасность своему господству усматривал в оппозиции мусульманского духовенства. Эта постоянная политика уменьшения роли и значения мусульманского духовенства в общественной жизни горцев определила и основные принципы «Положения о сельских обществах, их общественном управлении и повинностях государственных и общественных в Дагестанской области», утвержденного главнокомандующим Кавказской армии 26 апреля 1868 г.

Автор объяснительной записки к проекту "Положения о сельских обществах..." писал: «Таким образом адаты и вытекающее из них сельское управление, служат нам твердою опорою в предстоящей нам надолго еще тайной борьбе за влияние на народ, с здешним мусульманским духовенством, которое не может остаться равнодушным к тому, что влияние его на народ год от году слабеет главнейше от того, что оно лишилось права чинить суд и расправу»[191].

«Положение о сельских обществах...» в делах сельского управления отдавало преимущество представителям светской власти – сельским старшинам и их помощникам, назначаемым царской администрацией. Сельской сход созывался только с согласия старшины, а решения сельского схода признавались законными только тогда, когда на сходе присутствовали старшина или заступающий его место.

Определяя компетенцию сельского схода, сельских должностных лиц «Положение о сельских обществах» устанавливает точный перечень вопросов, которые могли быть рассмотрены. «Если же сход, – указывается в п. 13, – будет иметь суждение и постановит приговор по предметам, его ведению неподлежащим, то приговор считается недействительным; а лица, участвующие в составлении оного, равно как и в самовольном созвании схода, подвергаются взысканию, смотря по важности дела»[192].

Кроме того, к сельским обществам с разрешения начальника отдела области могли быть причислены беки и офицеры, имеющие в селе постоянную оседлость, что фактически означало сохранение сельского управления в руках феодальных элементов.

Сельские должностные лица старшины, их помощники, судьи, кадии подбирались из лиц, пользующихся доверием царской администрации.

Начиная с низового органа – сельского управления вся система военно-народного управления была очень далека от народа, и по своей сущности была системой, подчиненной задачам колониального управления.

Представительство горских народов в управлении областью носило фиктивный характер и служило для завуалирования социального и национального угнетения.



Источник: http://www.opendag.ru/article.php?id=24&nid=63
Категория: Адаты | Добавил: дарго_магомед (16.06.2012)
Просмотров: 3341 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
 
 
Форма входа


Категории раздела
Адаты [29]
Властные структуры [10]
Города и села [35]
Даргинский язык [34]
Имена Дарго [76]
Ислам [34]
История и география [94]
Кухня [14]
Литература [53]
Население [9]
Научно-популярное [91]

Поиск

Наш опрос
Ваше мировоззрение
1. Мусульманин
2. Христианин
3. Я даргинец!
4. Атеист
5. Агностик
6. Иудей
7. Буддист
8. прочее
Всего ответов: 202

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
 

 

Copyright MyCorp © 2020
Сайт создан в системе uCoz