ГлавнаяРегистрацияВход путь дарго

Прошлое,
настоящее, будущее

Джан дерхъав!

Суббота, 19.08.2017, 12:29
  Образовательная программа Российской империи на Кавказе - Гумай Приветствую Вас гость | RSS

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Тукмагомед 
Гумай » Мой Дагестан: даргинцы в истории и современности.... » История » Образовательная программа Российской империи на Кавказе
Образовательная программа Российской империи на Кавказе
дарго_магомедДата: Среда, 21.11.2012, 23:01 | Сообщение # 1
живу я здесь
Группа: Администраторы
Сообщений: 1254
Статус: Offline
Включение кавказских территорий в состав Российской империи сопровождалось серией военно-политических конфликтов вошедших в историю под общим названием Кавказская война. Однако, и после ее за- вершения в 1864 г. и окончательного присоединения Северного Кавказа, южную окраину империи периодически продолжали сотрясать столкновения различного масштаба и характера. Наиболее кризисными периодами являлись годы русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и время первой русской революции 1905-1907 гг. В стремлении «умиротворить» неспокойный Кавказ имперская администрация прибегала не только к мерам военно- силового давления на местные общества, но пыталась реализовать и «цивилизаторскую миссию», распространив в крае новое европейское образование и просвещение.

В данной работе мы попытаемся выделить основные функции образовательной политики империи в регионе, определить ее роль в «замирении Кавказа» и оценить эффективность проводимых преобразований культурно-познавательного ландшафта региона.

Первые шаги в распространении образования и просвещения на Кавказе были омрачены курьезом. Главноначальствующий в Грузии князь П.Д. Цицианов в отношении к министру народного просвещения графу П.В. Завадовскому от 28 декабря 1802 г. сообщал об открытии 22 сентября того же года в Тифлисе училища «для обучения благородного Грузинского юношества» [1, с. 195]. В училище планировалось обучать чтению и письму на русском и грузинском языках, а число учеников должно было составлять 45 человек. Однако, вернувшись в Тифлис, П.Д. Цицианов не смог обнаружить «ни учеников, ни учителей, ни даже училища», о чем с прискорбием сообщал министру [1, с. 197]. Несмотря на первую неудачу, Павел Дмитриевич не оставил задуманного. Училище удалось открыть 21 мая 1804 г. Кроме того, П.Д. Цицианов рассчитывал открыть подобные училища в Гори и Телави [1, с. 198]. Главной задачей училища князь П.Д. Цицианов определил – дать «твердое и полезное основание Российскому языку» [1, с. 196].

В повседневной работе имперской администрации постоянно возникали серьезные сложности ввиду незнания большей частью населения Кавказа русского языка. Указы имперских властей публиковались на русском языке и оставались для местных жителей «загадочными письменами» [7, л. 112-113]. Финансировать училище предполагалось за счет доходов от продажи шелка. П.Д. Цицианов надеялся, что деятельность училища поможет имперской администрации избавиться от такого порока как «недостаток в переводчиках» [1, с. 197]. Необходимо отметить, что переводчики нужны были, прежде всего, лично П.Д. Цицианову, который, несмотря на своѐ грузинское происхождение, не владел грузинским языком, отчего, вероятно, испытывал сильный дискомфорт в общении с соплеменниками.

Для России появление новых учебных заведений на окраинах государства, с одной стороны, очевидно, было воплощением имперской миссии, смысл которой отчетливо сформулировал в 1817 г. С.С. Уваров, в то время президент Российской академии наук, а также попечитель Петербургского учебного округа: «Никакая сила человеческая не может более противоборствовать могущественному гению Европы. В общем просвещении находится залог общей независимости. Завоевание без уважения к человечеству, без содействия новых, лучших законов, без исправления состояния побежденных – тщетная, кровавая мечта, но побеждать просвещением... распространением наук и художеств, образованием и благоденствием побежденных – вот единственный способ завоевания, от коего ныне можно ожидать прочности вековой...» [10, с. 144].

С.С. Уваров имел значительное влияние во властных верхах, не случайно впоследствии он стал главным идеологом русского самодержавия. Вероятно, его слова отражали воззрения имперской власти на способы утверждения российского влияния во вновь присоединенных территориях. Новые оттенки к концепции С.С. Уварова добавила речь профессора Казанского университета О.М. Ковалевского (1801-1878), прочитанная им во время университетского торжественного собрания 8 августа 1837 года. О.М. Ковалевский отметил, что России принадлежит почетная роль осуществления синтеза европейских и азиатских культур: «... Провидение, управляющее судьбами России, предназначило ей быть посредницею между Европой и Азией для сообщения сей... части света плодов истинного образования, которое мы сами приобретаем с неимоверным трудом...» [10, с. 155].

В то же время, с другой стороны, необходимо отметить, что с само- го начала развитие образовательной сферы на Кавказе связывалось не только с глобальным имперским проектом («цивилизовать инородцев»), но, в еще большей степени, с практическими нуждами местной коронной администрации. В дальнейшем эта особенность сохранилась.

Зримым выражением этого стал пересмотр учебного курса Тифлисского благородного училища в сторону придания ему еще более «прикладного» характера. В начале 1819 г. Тифлисский губернатор Р.И. Ховен и Главнокомандующий А.П. Ермолов просят назначить новые классы (предметы) к преподаванию, а именно:1) татарского языка, «весьма употребительного в здешнем крае, и необходимого в особенности для пользы службы»; 2) геодезии; 3) полевой фортификации; 4) гражданской архитектуры; 5) танцев; 6) ситуации.

В 1837 г. на Кавказе было открыто еще одно крупное учебное заведение – Ставропольская гимназия. При этом имперские власти активно использовали опыт, полученный в деле организации Тифлисского благородного училища.

По социальному составу учащихся крупнейшие образовательные центры Кавказского края были преимущественно «дворянскими» или «аристократическими» [2, с. 27]. Таким образом империя рассчитывала пополнить ряды местной лояльной знати, что с успехом ей удавалось [11, с. 122]. Однако, имперская администрация продолжала испытывать острый кадровый дефицит, что предопределило слом сословных ограничений в российских учебных заведениях.

Полноценной образовательной сети на Кавказе до середины XIX столетия создано не было. Число обучавшихся было серьезно ограничено этим обстоятельством. При этом, «спрос» на образовательные услуги в крае возрастал. Имеются сведения об обращениях местных жителей к представителям российской администрации с просьбой открыть учебные заведения для горской молодежи. Так, в частности, кабардинские аристократы в 1840 г. обращались к Начальнику центра Кавказской линии гене- рал-майору А.Г. Пирятинскому с вопросом об открытии при Нальчикской крепости училища [12, л. 10]. Интересно, что для строительства здания желаемого училища они обязались самостоятельно «заготовить лес и все нужные к тому материалы» [12, л. 10]. Еще более интересной представляется позиция, занятая по этому вопросу эфендием Большой Кабарды Ума- ром-хаджи. Духовный лидер кабардинцев в письме к А.Г. Пирятинскому отмечал, что в случае если «благомыслящее начальство воззрит милости о том, чтобы учредить в Кабарде училище для обучения кабардинских де- тей, то я обещаю все, что только мне в годовой доход при настоящей моей обязанности приходится будет, как то: из баранов, рогатого скота, меду, проса и прочего подлежащего мне в пожертвование от народа, по учре- ждению училища определяю на содержание оного с полным удовольствием» [12, л. 25]. Подчеркнем, что речь шла об образовании светского учебного заведения, в котором горцы обучались бы русскому и другим языкам (восточным). Приведенное свидетельство противоречит широко распространенному мнению, согласно которому «мусульманская духовная элита Северного Кав- каза с опаской следила за распространением русскоязычного светского образования» [9, с. 277]. Вероятно, часть мусульманского духовенства отчетливо осознавало масштабность последствий вхождения Северного Кавказа в куль- турно-цивилизационное пространство Российской империи.

Новым этапом в развитии образовательной сферы на Кавказе стало время наместничества М.С. Воронцова (1844-1854 гг.). После Даргинской катастрофы (1845 г.) наместник взял курс на проведение полноценной культурно-образовательной политики, которая смогла бы стать эффективным дополнением военно-политического давления.

Политика М.С. Воронцова в области образования и просвещения преследовала две цели: во-первых, решить проблему кадрового дефицита, а во-вторых, вовлечь значительную часть местного населения в процесс социокультурного обновления Кавказа, преодолеть отчужденность горцев от имперского проекта. Для реализации этих задач администрация М.С. Воронцова подготовила проект «Положения о воспитании Кавказских и Закавказских уроженцев, на счет казны, в высших и специальных учебных заведениях империи» [6, л. 28]. Кавказская молодежь получала возможность продолжить свое образование в столичных высших учебных заведениях после окончания курса в кавказских гимназиях. Обучение в имперских столицах становилось духовным перерождением горцев. Возвраща- ясь на Кавказ, они включались в империостроительство, утверждая среди соотечественников новую европейскую аксиологию.

В годы наместничества М.С. Воронцова число учащихся в кавказских гимназиях и училищах увеличивалось как за счет реорганизации имеющихся учебных заведений, так и в результате создания новых. Более чем вдвое было увеличено число учеников Ставропольской гимназии обучающихся на казенный счет (с 20 до 45). Для обеспечения учеников всем необходимым предусматривалось не только увеличение казенных расходов, но и привле- чение средств из войсковых сумм казачьих войск, которые шли на обеспечение детей казаков. Воспитанники из семей «беднейших» родителей получали ежегодное финансирование в размере 250 руб. серебром, которые шли на приобретение учебных пособий и «форменного платья» [6, л. 621].

Первый Кавказский наместник обратил свое внимание и на давно созревшую необходимость учреждения на Кавказе специальных училищ для детей мусульманского вероисповедания. Так, в Тифлисе в 1847-1848 гг. бы- ли открыты два мусульманских училища для суннитов и шиитов отдельно [8, л. 127]. В течении 1849 г. были открыты еще 7 подобных училищ (в Дербенте два училища, в Баку – одно, Шемахе – два, в Шуше и Елизаветополе по одному), а общее число воспитанников мусульманских училищ состави- ло 586 человек [3, с. 897]. Мусульмане Кавказа получили возможность дать своим детям необходимое в новых условиях российского Кавказа образова- ние, при этом, сохранив в неприкосновенности законы ислама.

Политика М.С. Воронцова наглядно продемонстрировала жителям Кавказа возможность их интеграции в новые реалии края, в пространстве империи не было «ни эллина, ни иудея», а только подданные императора.

Несмотря на то, что кавказские социальные элиты: «Искренне и добровольно приняли имперские идеалы и с готовностью предложили свою помощь на поприще претворения их в жизнь» [5, с. 33] - замыкание имперской «цивилизаторской миссии» только на аристократических слоях было бы недальновидно сразу по нескольким причинам. Во-первых, соци- альные процессы, происходившие в кавказских обществах, серьезно подо- рвали влияние традиционной родовой аристократии среди горцев. Во- вторых, образовательная сфера во многом развивалась исходя из растущих потребностей местной коронной администрации, которой были необходимы квалифицированные кадры в немалых количествах. В-третьих, империя при М.С. Воронцове и в последующие годы активно проводила модерниза- цию Кавказа, его комплексное переустройство, которое должно было затронуть «всех и каждого» и всем внушить «чувство преданности правительству». Сам наместник так писал о сущности проводимой им образовательной политики: «Главная же цель состоит в большем распространении уездных училищ и учреждений со временем приходских, дабы, сколь возможно более, разлить образование в народе» [3, с. 855]. О достигнутых М.С. Воронцовым результа- тах говорят цифры: общее число учащихся к 1851 г. составило: мужского пола – 8 117; женского пола – 296. В то время как к моменту назначения М.С. Воронцова Кавказским наместником, на Кавказе в имперских учебных заведени- ях всего обучалось не более 500 мужчин и женщин.

Развитие образовательной сферы стало важной составляющей поли- тики Российской империи по «умиротворению Кавказа». Безусловно, военное давление на непокорных горцев в 1844-1854 гг. не только не уменьшилось, но и возросло, но в отличии от предыдущих периодов оно стало приносить успех. Представляется, что немаловажной причиной этой метаморфозы явилось то, что теперь с военными усилиями «шло рука об руку и преобразование гражданственности» [3, с. 875].

Имперские власти признавали эффективность развития и распространения образования и просвещения на Кавказе в деле преодоления конфликтного потенциала региона. Об этом свидетельствует и политика предпоследнего Кавказского наместника И.И. Воронцова-Дашкова (1905-1915), который в сложных условиях системного кризиса, охватившего регион с началом первой русской революции, провел переустройство образовательной сферы, растерявшей к тому времени былую мобильность и эффективность.

Оценивая значение образования в жизни края И.И. Воронцов-Дашков отмечал: «Несомненно, что правильно поставленная русская народная школа, с началами грамотности на материнском языке, является первейшим средством для воздействия на мусульман русским мировоззрением. Она спасает их от вредной, с государственной точки зрения, пропаганды панисламизма и пантюркизма в школах с турецкими преподавате- лями и учебниками, проникнутыми нерусскими идеями, и на языке препо- давания, чуждом населению, в роде арабского или адзербайджанского (так в тексте – прим. авторов) (чуждый для всех горцев) – в тех частных мусульманских школах, куда население посылает своих детей за неимением достаточного количества русских школ» [4, с. 17-18].

Таким образом, эффективность сферы образования на Кавказе являлась одним из необходимых условий стабильного и гармоничного развития региона, залогом успешности имперской модернизации. В кавказских учебных заведениях совместно проходили обучение горцы и дети русских чиновников, офицеров, казаков, где они приобретали первый опыт «мирного общежития». Получение образования являлось не только атрибутом престижа или маркером лояльности, но, прежде всего, «билетом в жизнь», способом интеграции в новое имперское пространство Кавказа. Традиции, обычаи, стереотипы продолжали занимать свое место в мировоззрении кавказской молодежи, но не они определяли императивы поведения в большом российском социуме.

Пащенко И. В., Урушадзе А. Т.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.Акты, собранные Кавказской археографической комиссией (далее - АКАК). Т.II. – Тифлис, 1868.

2. АКАК. Т. III. –Тифлис, 1869.
3. АКАК. Т. X. – Тифлис, 1885.
4. Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом графа И.И. Воронцова-Дашкова. – СПб., 1913. – С. 17–18.
5. Дегоев В.В. Кавказ в составе России: формирование имперской идентичности (первая половина XIX в.) // Кавказский сборник. – Т. 1. (33). – М., 2004. – С. 33.
6. Российский Государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф.1268. Оп. 3. Д. 17.
7. РГИА. Ф. 1268. Оп. 26. Д. 8.
8. РГИА. Ф. 1268. Оп. 26. Д. 10.
9. Северный Кавказ в составе Российской империи / отв. ред. В.О. Бобровников, И.Л. Бабич. – М., 2007.
10. Сопленков С.В. Дорога в Арзрум: российская общественная мысль о Востоке (первая половина XIX века). – М., 2000.
11. Стрекалов В.И. Ставропольская мужская гимназия как этнокультурная контактная зона: опыт обучения горцев в русской школе середины XIX в. // Новая локальная история. Выпуск 2. Новая локальная история: пограничные реки и куль- тура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции. Ставро- поль, 20 мая 2004 г. – Ставрополь, 2004.

12. Центральный государственный архив Кабардино-Балкарской Республи- ки. Ф. Р-1209. Оп. 13. Д. 24.

Пащенко И. В., Урушадзе А. Т. Образовательная политика Российской империи на Кавказе как фактор преодоления конфликтного потенциала // Этническая толерантность и межнациональный мир на Северном Кавказе: Материалы Всероссийской научно-практической конференции / Сост. А. А. Цыбульникова. - Армавир, 2012.


Джан дерхъав! Гlямру дерхъав!
 
Гумай » Мой Дагестан: даргинцы в истории и современности.... » История » Образовательная программа Российской империи на Кавказе
Страница 1 из 11
Поиск:

 

Copyright MyCorp © 2017
Сайт создан в системе uCoz