ГлавнаяРегистрацияВход путь дарго

Прошлое,
настоящее, будущее

Джан дерхъав!

Воскресенье, 22.10.2017, 13:04
  Казаки - Гумай Приветствую Вас гость | RSS

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Тукмагомед 
Гумай » Мой Дагестан: даргинцы в истории и современности.... » История » Казаки (история знает отношение дагестанцев и казаков)
Казаки
_SEДата: Воскресенье, 29.03.2009, 06:50 | Сообщение # 1
я тут недавно
Группа: Пользователи
Сообщений: 10
Статус: Offline
История знает отношение дагестанцев и казаков?
 
дарго_магомедДата: Воскресенье, 29.03.2009, 13:36 | Сообщение # 2
живу я здесь
Группа: Администраторы
Сообщений: 1254
Статус: Offline
1. Терские казаки - тоже дагестанцы.
2. История наверное знает, вот я точно очень мало знаю.


Джан дерхъав! Гlямру дерхъав!
 
rashidДата: Среда, 15.09.2010, 21:54 | Сообщение # 3
успел осмотреться
Группа: Ушел в баню
Сообщений: 145
Статус: Offline
Казаки-залётные,они сдесь 400 лет пожили и хватит.....

Abdurashid
 
dashkkyarДата: Вторник, 09.10.2012, 23:19 | Сообщение # 4
я тут недавно
Группа: Пользователи
Сообщений: 20
Статус: Offline
Quote (rashid)
Казаки-залётные,они сдесь 400 лет пожили и хватит.....

400 лет??? 400 лет назад Русь вроде только начала объединятся...

а казаки...боялись они дагестанцев, черкесов и вообще северокавказцев но до стравливания одних с другими - ненависти и вражды явной вроде небыло.
 
дарго_магомедДата: Вторник, 09.10.2012, 23:24 | Сообщение # 5
живу я здесь
Группа: Администраторы
Сообщений: 1254
Статус: Offline
И все-таки, дагестанцев (как и всяких кавказцев) боялись меньше. чем русского царя..

Джан дерхъав! Гlямру дерхъав!
 
dashkkyarДата: Среда, 10.10.2012, 01:02 | Сообщение # 6
я тут недавно
Группа: Пользователи
Сообщений: 20
Статус: Offline
Quote (дарго_магомед)
И все-таки, дагестанцев (как и всяких кавказцев) боялись меньше. чем русского царя..

царей никто не боялся, цари были вожаками, лидерами (если лидер ведет войско в бой - то оно идет за ним не из-за страха, а по каким-то общим причинам, от славы до богатсва), в отличии от императоров - ведь император для русского человека того времени считался помазанником Бога (можно и сейчас найти некоторые иконы с изображениями некоторых императоров в том числе с ихним семейством), и русским крестьянам это навязывалось повсеместно, как в церквях так и в праве...а идти за *помазанником Бога* и слушатся приказов его, как говорится - две большие разницы.
 
дарго_магомедДата: Среда, 10.10.2012, 01:07 | Сообщение # 7
живу я здесь
Группа: Администраторы
Сообщений: 1254
Статус: Offline
Можно как-то по-другому сформулировать, но
1. казаки пришли не сами по себе, а по приказу царя.
2. а беглые казаки (и не только) в то время бежали с севера на юг, на Дон, в Краснодар, но не наоборот...


Джан дерхъав! Гlямру дерхъав!
 
dashkkyarДата: Среда, 10.10.2012, 01:25 | Сообщение # 8
я тут недавно
Группа: Пользователи
Сообщений: 20
Статус: Offline
разве ими не заселяли *границы* государства? а сколько было насильно согнано с Украины на Кубань? туча...при Екатерине вообще процесс усилился, когда за каждого новорожденного сына в казачьей семье - семье полагалось некоторое количество (точно цыфры не помню и чтоб не врать не уточняю но помню что не мало) горской земли, тем самым загоняя горцев в горы.

http://dlib.rsl.ru/viewer/01003811397#?page=3


Сообщение отредактировал dashkkyar - Среда, 10.10.2012, 01:27
 
дарго_магомедДата: Пятница, 16.11.2012, 10:05 | Сообщение # 9
живу я здесь
Группа: Администраторы
Сообщений: 1254
Статус: Offline
Роль женщин в процессах мирного взаимодействия казаков и горцев Северного Кавказа в ХVIII–XIX вв.


Продолжительное время, соседствуя и взаимодействуя с кавказскими народами, казачество впитывало в свою культуру и быт новые черты, одновременно передавая часть своих горцам. По особому это взаимовоздействие проявилось в сфере женских интересов, а также в их судьбах.



Так, за исследуемый период произошло изменение хозяйственных обязанностей казачек под влиянием сельскохозяйственных и животноводческих традиций черкесов. Например, в это время велся взаимообмен посевными культурами – именно под влиянием горцев на Кубани стали широко использовать кукурузу, выращивать фасоль и горох. Это, в свою очередь, изменило традиционную кухню казачества. Женщины стали готовить кабачковую икру, мамалыгу, острые соусы, начали делать сыры, закваску для которых покупали или выменивали у адыгейцев [1]. Казаками перенимались традиции садоводства (адыги выращивали прекрасные сорта яблок, груш, винограда, которые были приспособлены к местным природным и климатическим условиям), в станицах появились горские породы животных (коней, неприхотливых грубошерстных овец и т.д.). В то же время отдельные черкесские племена, переходящие к прочному оседлому образу жизни, стали выращивать завезенные переселенцами пшеницу, ячмень, овес и т.д. Многие кавказцы плуги и косы покупали у казаков [2]. Так, ногайцы – соседи линейных казаков – уже в начале XIX в. стали переходить к оседлому образу жизни, заимствовав у адыгов тип жилых и хозяйственных построек, а у казаков – посевные культуры (пшеницу, ячмень и овес) [3]. Под влиянием казачьей культуры в горской традиционной кухне появились подсолнечное масло, квашенная капуста, свекла; кавказские женщины даже научились готовить борщ [4].

Вместе с возникновением российско-горских меновых дворов (первый меновый двор учрежден в г. Екатеринодаре уже в 1794 г. [5]) в обиход казачек вошли различные черкесские товары, ремесленные изделия [6]. Причем потребность в обмене с обеих сторон была так велика [7], что нередко торговля выходила за рамки отведенных для этого мест. Так, в 1827 г. была зафиксирована «переписка о незаконной продаже соли, железа и пороха казаками Кубанского казачьего полка жителям закубанской местности» [8]. П.П. Короленко отмечает, что уже «в первые годы прибытия казаков на Кубань черкесы снабжали их хлебом, скотом, лесом и другими предметами местного производства, даже оружие давали; взамен же всего этого получали от черноморцев соль, которой во всей черкесской стороне не было» [9]. Большим спросом пользовались у казаков привозимые черкесами звериные шкуры и туши диких кабанов и свиней. Одним из важных продуктов обмена являлись вытканные казачками холсты [10]. В свою очередь горцы привозили для женщин в станицы на обмен корень марены (естественный краситель) и лист кустарника желтинника (для дубления) [11]. Торговые отношения периодически прекращались под воздействием военных событий на Линиях, но в целом был характерен рост заинтересованности обеих сторон в расширении торговли. Кроме того, именно она способствовала сохранению мирных отношений с частью горцев [12].

Более близкое знакомство с горской культурой раздвигало рамки представлений казачек о кавказских народах, их традициях и мировоззрении. Отношение к горцам меняется и благодаря появлению в станицах черкесских детей, которые попадали к казакам после взятия аулов [13]. Эти дети не просто росли в казачьей среде и в процессе этого «оказачивались», вырастая, они обзаводились семьями здесь же, в станицах, внося тем самым горскую кровь в общий казачий генофонд. В ст-це Ильской Секлетея Моисеевна Кийко вышла замуж за выросшего в этой станице черкеса Ивана Кучму (по воспитателю Никифору Кучме). У них родилось семеро детей. По словам одной из жительниц хут. Карского Ульяны Талановской, в ст-це Ильской у казака Дубовина воспитывалась девочка-черкешенка, которая впоследствии вышла замуж за Василия Семиниенко. По-русски ее называли Марией [14].

О мальчике Егоре «из военопленных туземцев», взятом на воспитание казачкою станицы Чамлыкской Дарьею Поляковой, сообщают «Кубанские войсковые ведомости» [15].

Если девочка-горянка была аристократического происхождения, то ее могла взять на воспитание и семья пленившего ее офицера-дворянина. Например, Рафаэль Скасси, путешествовавший по Кавказу в начале XIX в., упоминает о том, что жена генерала Бухгольца была «урожденной черкесской княжной: она была захвачена в плен при взятии Анапы графом Гудовичем и была воспитана графом Коковским» [16]. Подобное невольное родство меняло отношение женщин и ко взрослому черкесскому населению.

Известны случаи, когда в станицы после многолетнего плена возвращались очеркесившиеся дети казаков. Попав в горы в совсем маленьком возрасте, они воспринимали горский менталитет, становились мусульманами, зачастую абсолютно не знали русского языка, но найдя родственников-казаков, оставались в станицах и вносили горский колорит в традиционный казачий быт. Перевоспитанием таких казачат занимались в первую очередь их матери или усыновившие их женщины. В 1840 г. казачка ст-цы Екатеринодарской Анна Шевченко узнала по родственным чертам и ожогу на ноге в бежавшем из гор черкесе Мустафе своего сына Лаврентия. Он еще маленьким ребенком попал в горы и мог лишь догадываться, что на самом деле был из казачьей семьи [17].

Новые культурные особенности в жизнь казачек Кубани вносили и черкешенки, добровольно или по вине обстоятельств вступавшие в браки с казаками.

Отдельные исторические источники указывают на то, что российско-кавказские брачные связи стали устанавливаться еще в Киевской Руси [18]. Так, сын Владимира Мономаха Ярополк, посланный в 1116 г. отцом на половецкую землю, привел с собой «ясы и жену полони себе ясыню» – Елену – девицу чрезвычайной красоты, дочь Ясского или Стенского князя Сварна. Всеволод Георгиевич, брат Андрея Боголюбского, имел жену ясыню Марию, сестра которой была с 1182 г. за Мстиславом, сыном Святослава – великого князя Киевского, Изяслав Мстиславович в 1154 г. женился на царской дочери «из Обезь» [19].

Самым известным российско-кавказским брачным союзом, относящимся к середине XVI в., является женитьба Ивана Грозного [20] на кабардинке Гошаней [21] (в крещении Марии), дочери князя Большой Кабарды Темрюка [22].

С XVII в. наиболее часто в брачные связи с горскими племенами стали вступать южнороссийские казаки. По сообщениям В.Д. Сухорукова, Н.М. Карамзина, П.А. Кулиша, в XVII в. донцы «доставали себе жен, как вероятно, из земли черкесской и могли сими браками сообщить детям нечто азиатское в наружности» [23]. Впрочем, межэтнические браки характерны для всех групп казачества в силу специфики их военной деятельности – как пограничные подразделения казаки часто жили в иноэтничной среде и нуждались в свободных женщинах для создания семей. Например, в 1622 г. патриарх Филарет в своем письме архиепископу Киприану отмечал, что многие сибирские казаки «с татарскими и с остяцкими, и с вогулицкими… женами смешиваются… а иные живут с татарскими некрещеными, как есть с своими женами» [24]. К началу XVIII в. среди жен уральских казаков встречались татарки, калмычки, казашки и даже персиянки.

Наиболее сблизились с кавказскими племенами гребенские и терские казаки. В результате многолетнего (преимущественно мирного) соседства с горцами среди замужних казачек было много женщин местного горского происхождения, особенно чеченок, кабардинок и ногаек [25]. Как отмечает И.Д. Попко, «казаки скоро вошли в дружеские и даже родственные связи с горцами… от которых брали на свое обзаведение зерновой хлеб, скот, лошадей и даже жен невенчальных» [26].

До XVIII в. особых препятствий для смешанных браков не было [27] и казаки быстро переняли кавказские обычаи: стали либо воровать себе невест, либо получать их в жены по договору с родителями (с необходимой выплатой калыма). Но так как калым был зачастую не по карману рядовому казаку (по словам П.С. Палласа, в конце XVIII в. он составлял «нередко свыше 1 000 гульденов» [28]), то наиболее частым способом получения невесты все-таки стало широко распространенное на Кавказе (по тем же причинам) «умыкание», т.е. похищение девушки [29]. Как отмечает Ф.А. Щербина, «русская казачья вольница на Тереке… в первые времена своего существования буквально-таки добывала себе жен на Кавказе» [30]. К примеру, гребенской казак Фролов был женат на дочери кабардинского князя Таймазовой, которую он в свое время похитил [31].
На Кубани так же, как и у терских казаков [32], причиной брака могло стать пленение горянки [33] или договор с ее родителями (с выплатой достойного калыма). Многие исследователи отмечают, что главной причиной подобных браков являлся недостаток женщин брачного возраста в кубанских станицах. Как отмечает Ф.А. Щербина, в первое время после переселения казаков на Кубань «…черкесы и черноморцы хотели родниться: черкешенки не прочь были выходить за русских, а казачьи старшины мечтали о женитьбе на черкесских княжнах» [34]. После выравнивания демографической ситуации (что совпало с окончанием военных действий на Северном Кавказе) браки с кавказскими женщинами в казачьей среде стали редкостью.

По данным фактам информатор из ст-цы Удобной Андрей Гамиев рассказал следующее. «Во время Кавказской войны его прадед (казак ст-цы Удобной по фамилии Прокопенко) женился на черкешенке, оставшейся в одиночестве с двумя детьми после ухода горцев. Одного ребенка взяли, по неизвестной причине, некие Романовы, а второй, Михаил, по-видимому, и продолжил род Прокопенко. Как рассказывают старики, ходила «энта турка» по улицам в штанах и с черным покрывалом на глазах и похоже была из богатой семьи, возможно какого-то горского князька. Тем более что после войны Прокопенко ездил куда-то на бричке со своей нерусской женой и вернулся со спрятанными черкесами сундуками» [35].

Стараясь прижиться в станицах, горянки при конфликтах черкесов с казаками часто становились на сторону последних. Дед жены информатора А. Гамиева – Анжелики (в девичестве Норкиной) – рассказывал, что их прапрабабушка – черкешенка, украденная прапрадедом (казаком из ст-цы Передовой), спасла эту станицу от нападения черкесов, подслушав разговор своих соплеменников, которые под видом «мирных» приехали в станицу на базар. Женщина сообщила об услышанном атаману и казаки успели подготовиться к нападению, за что ее наградили медалью [36].

В свою очередь и казачки иногда становились женами кавказских горцев, правда, в основном путем похищения, а не традиционного для казаков сватовства. С течением лет они перенимали горские обычаи и язык, рожали детей. «Кубанские войсковые ведомости» сообщают о казачке Аксинье, вышедшей из плена «с грудным детем», лет 40-ка, которая «разговор по-русски мало знает» [37]. Видимо, она была похищена маленькой девочкой и за 30–35 лет, прожитых в горской среде, практически забыла родной язык. Такие пленницы даже при имеющейся возможности не возвращались в родные станицы. По свидетельству А.В. Верховых, похищенная горцами казачка из ст-цы Воздвиженской вышла замуж за черкеса и на предложение вернуться в станицу по прошествии 20 лет ответила следующее: «Я поехать не поеду. У меня уже тут семья. И дети» [38].

Рассказывает о подобном случае и летописец ст-цы Кавказской войсковой старшина А.Д. Ламонов. «В исходе лета 1864 г. в ст-цу Кавказскую приехала рослая старуха черкешенка с двумя сыновьями лет от 25 до 30, рослыми, рыжеватыми молодцами. В штабе бригады, в ст. Прочноокопской, черкешенка заявила, что она давно-давно была взята в плен, назвала станицу «Капкаская» и брата своего «Огопь», что она желает вернуться в станицу со своим семейством. Она удивлена была переменой станицы, полагая, что ее привезли не в «Капкасскую», а в другую какую-то станицу. Как потом оказалось, она взята в плен до 1830 г. Ее повели в старую, так сказать, станицу; она долго ходила по станице, отыскивая родной дом; как только вышла на бывшую главную улицу, так прямо пришла к дому Агапа Калгатина, указывая на дом, сказала: «Кардаш Огоп» (брат Агап). Радоваться ее возвращению было некому; Агап и его жена умерли. Сын Агапа, Иосиф, не знал свою тетку» [39]. Не найдя в живых брата, старуха уехала из станицы и, по версии рассказчика, переселилась с детьми в Турцию.

В целом межэтнические браки способствовали складыванию традиций куначества, которые в мирное время твердо поддерживались [40], а в момент обострения военной ситуации привлекались для освобождения из плена родственников [41].

Например, у линейцев-пластунов существовала система укрывательства в семьях кунаков при разведке за Кубанью [42]. Одна из современниц Кавказской войны вспоминает: «А чтобы ненависти, так у нас ее к горцам никакой не было… У всякого казака из них кунаки были… Что правда, то правда, воровали, обижали они нас частенько, да ведь и наши не давали им спуска… Сойдутся на сотовку, бывало, ровно друзья какие; твоя кунак, моя кунак – говорят право…» [43]. По свидетельству информатора Е.И. Зыбина, «были случаи, когда дети кунаков-горцев воспитывались в казачьих семьях» [44]. В период переселения в Турцию некоторые адыги прятали и оставляли в казачьих семьях своих детей, им давали казачьи фамилии и воспитывали как своих [45].

Складыванию куначества между казаками и горцами способствовали и правительственные меры по расселению горских народов вокруг линейных станиц [46]. В 1817 г. выходит Высочайшее разрешение допускать селиться мирным горцам возле самого берега Кубани. Так размещаются на левобережье Кубани вблизи Екатеринодара 30 дворов бжедухов [47]. Как отмечает Ю.Ю. Клычников, «есть факты и того, что администрация шла на удовлетворение земельных нужд горцев, порой утесняя для этого казачье население» (курсив наш. – А.Ц.) [48].

Таким образом, отношения казаков с кавказскими горцами в указанный период далеко не всегда носили характер военного противостояния – было множество форм мирного взаимодействия, менявших культурный облик обеих сторон. Во многих из этих процессов участвовали женщины – и горянки, и казачки. Влияние иной этнической культуры проникало в их хозяйственную деятельность, меняло состав их семей и представления об окружающем мире, способствовало складыванию межэтнического взаимопонимания.


Джан дерхъав! Гlямру дерхъав!
 
Гумай » Мой Дагестан: даргинцы в истории и современности.... » История » Казаки (история знает отношение дагестанцев и казаков)
Страница 1 из 11
Поиск:

 

Copyright MyCorp © 2017
Сайт создан в системе uCoz